Её строили как геометрически идеально правильный параллелепипед, внутри разделённый на десяток сегментов-комнат. Профессор, за два без малого года своих исследований, умудрился хотя бы по одному разу разнести в пыль стены и всё содержимое восьми из десяти комнат. В результате последовательного восстановления комнат, возведения новых стен, взамен уничтоженных учёным, сия часть комплекса превратилась в лабиринт. А так как регулярно гремели новые взрывы, берлога профессора постоянно преображалась. Не всегда взрывы, в привычном понимании этого слова – один раз совершенно бесшумно, исчезла целая лаборатория, со всем содержимым, метр бетонного пола и часть потолка. Организации сие удивительное действо обошлось в три с лихом миллиона долларов. Не считая уничтоженного артефакта, весьма редкого и очень дорогого. Тем не менее, Франкенштейна не кончили тут же на месте, за такие дорогостоящие фокусы, а выдали новый артефакт, восстановили лабораторию и пожелали всяческих успехов в нелёгких трудовых буднях. Всё-таки его работа приносила Организации буквально тонны приятно хрустящих зелёненьких таких бумажек…

– Может, в расчётах перейти на Евро? – Задумчиво спросил человек по имени Велес, не торопясь, шагая по коридору. – Что-то нынче беспокоит меня благополучие господина Бакса…. Или на монгольские кубрики? А что! Вот смеху-то будет.

Велес рассмеялся, представив, как вытянется лицо Араба, когда он явится в Москву с таким любопытным отчётом:

– Наша прибыль за два последних месяца составила семьсот биллионов кубриков. Фуры с деньгами уже перебрались через границу и следуют к Москве. Я уже договорился с мэром, об аренде Черкизовского рынка – там и разгрузим наличность.

Хохотнув последний раз, Велес остановился у двери лифта. Нажал кнопку. Двери открылись, и он вошёл внутрь. Там имелось только две кнопки. Немного подумав, он нажал нижнюю. Как всегда движения лифта не ощутил.

– Наверное, за фуры с кубриками, Араб меня лично пристрелит. Нервный стал старикан. Возраст, что тут поделаешь? Шуток совсем уже не понимает.